Анализ действий России в области внешней политики за последнее время позволяет говорить о том, что наметились контуры «асимметричного» ответа.

Того самого ответа, который российское руководство обещало предпринять в ответ на размещение элементов системы ПРО США в Польше и Чехии и непрекращающиеся попытки США по дестабилизации постсоветского пространства (прежде всего, в Грузии и на Украине).

Как пишет белорусский обозреватель Юрий Баранчик в статье на сайте Фонда стратегической культуры, американская стратегия в Евразии имеет системный и долгосрочный характер в соответствии с тем, что обычно называют «планом Анаконды».

Имеется в виду, что во время Гражданской войны в США северяне разработали план разгрома Юга под названием «Анаконда», основные элементы которого последовательно воплощались в жизнь вплоть до капитуляции армии Ли. Суть плана состояла в том, что от Конфедерации отсекались важные территории, ее окружали и путем постепенного удушения вынудили прекратить борьбу.

С распадом Советского Союза в отношении новой демократической России США избрали аналогичную стратегию, с учетом, конечно, иного масштаба происходящих процессов.

«Петля Анаконды» затягивается вокруг России:

а) географически – в последовательном оттеснении России от линии побережья;

б) геополитически – в последовательном сужении контролируемой ею территории Евразии, образовании вокруг российских границ цепи враждебных государств, сужении пространства политического маневра в отношениях со странами региона;

в) экономически – в целенаправленном создании проблем на путях экспорта российских углеводородов, дестабилизации транзитных территорий, поддержке конкурентных проектов.

Географически распад СССР вызвал потерю политического влияния Москвы во многих регионах мира, но прежде всего в Восточной Европе. После ухода в НАТО Прибалтики серьезно сократились возможности России в Балтийском море. Возможный уход в НАТО Грузии и Украины нанесет непоправимый ущерб национальным интересам и обороноспособности России на Черном море и на Кавказе.

Сужение политического влияния Москвы привело к тому, что все страны Восточной Европы, ранее входившие в Варшавский договор, теперь входят в блок НАТО и в своих отношениях с Россией руководствуются, прежде всего, указаниями из Вашингтона и Брюсселя.

В этих условиях важнейшим направлением геополитического противоборства России и США становится территория постсоветских государств. Сохранение стран бывшего СССР в зоне интересов России является одной из наиболее актуальных задач российской внешней политики.

Если эти страны войдут в противостоящий России Североатлантический альянс, следующим шагом США станет попытка захвата российского приграничья, прежде всего, Северного Кавказа.

Экономически США всеми способами пытаются пролоббировать транспортно-энергетические проекты «в обход России» («Набукко» и др.). Нынешний уровень присутствия России в европейской энергетике является серьезной помехой стремлению США полностью подчинить себе европейскую политическую и деловую элиты. Одновременно Вашингтон активно противостоит попыткам Москвы интегрировать единое евразийское пространство при помощи инфраструктурных, транспортных и энергетических «скреп».

Вторжение Грузии в Южную Осетию, без сомнений, было одним из элементов «петли Анаконды». Вмешательство России на стороне Южной Осетии и Абхазии не только привело к военному поражению агрессора, но и нанесло серьезный удар по стратегии удушения России «петлей Анаконды». Видимо, грузино-осетинский конфликт стал последней каплей, переполнившей чашу терпения российского руководства.

Какие же действия России позволяют говорить о том, что контуры «асимметричного» ответа Соединенным Штатам уже просматриваются?

Прежде всего, речь идет о возвращении России в Латинскую Америку. Еще в XIX веке «доктрина Монро» обозначила Латинскую Америку как сферу исключительных интересов США, своего рода закрытый заповедник янки. Поэтому американцы очень остро реагировали на создание Советским Союзом своей зоны влияния (Куба, Чили, Никарагуа) на юге американского континента.

После длительного периода затишья Россия наконец-то стала осуществлять наступательную стратегию и активно взаимодействовать со странами Латиноамериканского региона. Особенно стали развиваться эти отношения после «пятидневной войны» на Кавказе.

Опорными точками роста влияния России в Латинской Америке могут явиться Венесуэла, Боливия, Эквадор. Выведены на новый уровень отношения с давними союзниками России в этом регионе – Кубой и Никарагуа.

Договоренности, достигнутые по итогам последнего визита российского вице-премьера Игоря Сечина на Кубу, в Венесуэлу и Никарагуа, позволят странам осуществить целый ряд проектов в области добычи энергоресурсов, в том числе на кубинском шельфе Мексиканского залива.

Возвращение России в Латинскую Америку имеет и военное измерение. В сентябре в Венесуэле приземлились два стратегических российских бомбардировщика, а в ноябре планируется заход в венесуэльские порты эскадры российских военных кораблей. Таким образом, Москва дает понять Вашингтону, что при необходимости она может взять под контроль основной маршрут доставки в США нефти из Персидского залива.

Борьба с пиратами в Сомали. В связи с этим вполне понятной становится резко возросшая озабоченность Москвы активизацией пиратов в водах Сомали – страны, которая контролирует как заход в Красное море со стороны Персидского залива, так и обходной путь вокруг Африки: пиратские действия ставят под угрозу энергетическую безопасность Европы как основного внешнеторгового партнера Москвы.

Необходимо отметить, что аналогичную стратегию реагирования на обострившиеся в последнее время проблемы доставки энергоресурсов принял и Китай. Он через военное присутствие в портах Пакистана планирует не только обеспечить более безопасную доставку ближневосточной нефти на свой рынок, но и начать оказывать постоянное давление на Соединенные Штаты (возможность появления китайского флота в Ормузском проливе – серьезный аргумент).

Кавказский пакт и распад Грузии. После последних сообщений в принципе стала понятной скрытая сторона «Кавказского пакта», с инициативой которого выступила Турция сразу после окончания активной фазы грузино-югоосетинского конфликта.

По сути дела, речь идет о плане федерализации Грузии, а затем и о возможном распаде этой страны, в результате чего ее приграничные территории разделят между собой Азербайджан, который уже стал выдавать азербайджанской диаспоре в Грузии национальные паспорта, Армения и Турция, которая, возможно, присоединит к себе Аджарию.

Тем самым из региона был бы удален ключевой союзник США, положение на Кавказе стало более стабильным, что в свою очередь явилось бы основанием для рассмотрения вопроса о транспортировке в Европу энергоресурсов Центральной Азии и Ирана через Кавказ.

Газ и железная дорога – путь к экономической интеграции Корейского полуострова. Недавно в ходе визита в Россию президента Южной Кореи стороны заключили договор о поставках газа на 90 млрд. долларов.

Трубопровод из России в Южную Корею должен будет пройти через территорию Северной Кореи. Кроме того, ОАО «РЖД» и «Дойче Банк» выступили инициаторами идеи строительства железной дороги, которая бы соединила все три страны с выводом новой железнодорожной ветки на Транссибирскую магистраль.

Оба эти экономические проекта имеют серьезный политический потенциал в плане будущего воссоединения Корейского полуострова. Кроме того, речь идет о серьезном усилении переговорных позиций Северной Кореи в диалоге с США. Неслучайно незадолго до визита южнокорейского президента в Москву Пхеньян начало активно восстанавливать свою ядерную инфраструктуру.

Та «морковка», которую американцы постоянно держали на переговорах перед корейцами в виде поставок мазута, теперь уже не действует, поскольку через несколько лет Северная Корея сможет полностью обеспечить свои потребности в газе и, соответственно, электроэнергии, что самым непосредственным образом скажется на всей промышленной цепочке КНДР.

Наконец, «скрепление» Корейского полуострова с помощью двух серьезных инфраструктурных проектов позволит России не только получать значительную прибыль от поставок ресурсов и от транзита грузов, направляя ее на развитие Сибири и Дальнего Востока, но и серьезно скажется на повышении политического веса России во всем Азиатско-Тихоокеанском регионе.

Выводы. За время, прошедшее после августовской войны на Кавказе, российское руководство сумело продемонстрировать Вашингтону, что в случае его ставки на дальнейшую конфронтацию она сможет создать серьезные проблемы на тех направлениях обеспечения национальной безопасности США, где американцы до сих пор чувствовали себя особенно уверенно.

Во-первых, на создание Соединенными Штатами элементов системы ПРО в Восточной Европе и интервенционистскую американскую политику на постсоветском пространстве Россия может ответить постоянным военным присутствием на маршрутах доставки нефти в США. Этим будет поставлена под вопрос и пресловутая «доктрина Монро» для Западного полушария.

Во-вторых, необходимость ликвидации грузинского нарыва создает вероятность того, что между Россией, Турцией, Арменией и Азербайджаном будет достигнута стратегическая договоренность о взятии «Кавказского узла» под свой контроль.

Если Грузия попытается активно этим планам противодействовать, речь может зайти о давлении указанных стран через свои диаспоры на грузинское руководство с целью федерализации Грузии, а в крайнем случае – ее ликвидации как несостоявшегося государства.

В-третьих, своими действиями на Корейском полуострове Россия демонстрирует принципиально иную логику развития современных государств, нежели США. Если американцы нацелены на разжигание конфликтов, создание «управляемого хаоса» и ультимативную практику достижения договоренностей с опорой на военную силу, то Россия предлагает своим партнерам взаимовыгодные экономические проекты, на основе которых и выстраивается политическое сотрудничество.

Можно предположить, что в условиях дальнейшей эскалации американской стороной напряженности между США и Россией мы в скором времени станем свидетелями и других «асимметричных» ответов Москвы на вызов переоценившей свои возможности «глобальной сверхдержавы», заключает Фонд стратегической культуры.

NR2